СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава

— Ну, допустим, я чего-нибудть придумаю. Может быть, свершится волшебство, и мне получится попасть на эти тесты, хотя я даже не знаю, где они будут. Ну, а вы? Ведь вам необходимо скрыться. Вам необходимо бежать. Если приедут представители компании и увидят, что вы не Фернан…

— Я не могу бежать. Я должен СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава под всякими предлогами не появляться у их на очах. Даже если меня и потребуют, хотя я надеюсь, что во мне никакой нужды не будет.

Мы длительно молчали. Потом я его спросил:

— Вы, кажется, достаточно свободно перемещаетесь по местности?

— Да. Относительно.

— Куда вам разрешается ходить?

— Везде, кроме резиденции Грабера СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава и этого необычного парка за стенкой.

— Вы имеете в виду оазис красных пальм?

— Красных? Почему красных? Эти пальмы грязно-песочного цвета.

Я засмеялся.

— Это я выдумал заглавие. В денек моего приезда они были покрашены лучами заходящего солнца в ярко-красный цвет.

— На ту сторону ограды я доступа не имею, хотя СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава моя лаборатория примыкает к стенке, за которой находится оазис.

Я опешил. Означает, Пуассон не имел прямого доступа в оранжерею, в какой я побывал.

— Тогда слушайте, — произнес я. — Есть план. Вы сможете попасть в сад. Но учтите, постройка по ту сторону стенки обитаема, и я не знаю, кто там живет СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава. За оставшееся время до приезда военных вы должны хорошо все разведать. Если вам получится узнать, где будут демонстрироваться заслуги Грабера, я попробую чего-нибудть сделать.

— Как я смогу попасть в оазис?

Я выключил рентгеновский аппарат, и мы вышли в лабораторию.

— Кстати, как ваше истинное имя? — спросил я.

— Именуйте меня пока СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава Фернаном, — ответил он, улыбаясь.

Я устыдился собственной наивности.

Мы подошли к висевшему на стенке ящику, на крышке которого был изображен череп и две кости, перечеркнутые красноватой молнией.

— У вас в лаборатории это есть? — спросил я.

Он кивнул головой.

Я подошел к спектрографу, вынул из-под рельса ключ, открыл ящик СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава. Фернан заглянул вовнутрь и легонько свистнул.

— Ясно? — спросил я.

Он кивнул головой.

— Только учтите вот что.

Я запер дверь, подвел к стенке и поднял край линолеума Он увидел железные контакты и стремительно закивал.

— Это я знаю, — шепнул он. — Это во всех помещениях, где работают иноземцы.

— Но ведь СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава Пуассон…

— Когда Пуассон бежал, он кое-где повредил сигнализацию. С моим приездом ее решили не восстанавливать.

— Откуда вы все это понимаете? — опешил я.

— У нас тут еще есть один друг…

— Кто?

— После. А на данный момент давайте ключ.

Я передал ему ключ, и он прочно пожал мне руку СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава.

— Итак, если вы желаете, чтоб я вам посодействовал, узнайте обо всем как можно больше. Окончательный план действий мы разработаем намедни испытаний.

— Доскорого свидания.

— Доскорого свидания, государь Фернан.

Через один день после моего разговора с Фернаном мне закончили приносить еду. Ни с утра, ни деньком, ни вечерком не появился араб СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава с термосами, и я, совсем изголодавшийся, позвонил фрау Айнциг. Ответа длительно не было, а когда она взяла трубку, ее глас был резким и раздражительным. Она обогнала мой вопрос.

— Не умрете, Мюрдаль! Мы все в таком положении. Мне есть охото не меньше, чем вам. Ожидайте.

Заместо ужина я вышел на свою СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава “прогулку”, раздумывая над тем, почему вдруг институт Грабера оказался без пищи. Пройдя к бараку Шварца, я желал было в него войти, чтоб побеседовать с медиком о таком внезапном повороте дел, как вдруг дверь открылась и из нее показался Джованни Сакко, итальянец-синтетик. Его темные глаза выражали ярость.

— Синьор СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, вы тоже голодаете? — спросил я.

Сакко обернулся по сторонам и сделал мне чуть приметный символ подойти ближе.

— Голод — это еще половина беды. Скоро нам придется дохнуть от жажды…

— Почему? Разве закончили возить воду?

Он криво улыбнулся.

— В том-то и дело, что нет. С водой все в порядке. Но только пить СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава ее…

— Что?

Джованни пожал плечами. Потом он заговорил быстро-быстро, путая французские и итальянские слова:

— Все дело в воде… Мне так кажется… Эти арабы издавна ее тут не пьют… По другому для чего бы они отсюда бежали?.. А сейчас тут нет ни 1-го аборигена… И все проклинают воду… Все СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава дело в ней…

Я в недоумении смотрел на итальянца Вдруг его лицо перекосилось, и он, круто повернувшись, скрылся за дверцей. Сзади послышалось шуршание песка. Сюда резвыми шагами направлялся доктор Шварц.

— Разве вам не сказали, что прогулки отменены? — бросил он мне.

— Нет. А почему?

— Не задавайте вопросов, и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава марш к для себя! — скомандовал он.

Я возмутился:

— Послушайте, доктор! Я, кажется, не ваш соотечественник и не боец, и вы не имеете права отдавать мне приказания. Я тут по свободному найму. Не захочу быть у вас, и все здесь!

Шварц презрительно улыбнулся.

— У меня, к огорчению, нет времени на данный момент разъяснять СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава вам, каким правом вы пользуетесь. Делайте то, что вам приказано. Пока мы тут командуем.

На слове “мы” он сделал выразительное ударение.

— Навечно ли? — не выдержав, съязвил я.

— Об этом как-нибудь в другой раз. Марш в собственный барак.

В лаборатории я много задумывался о том, что мне успел СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава сказать Джованни. Часов в 10 вечера открылась дверь, и в ней появился Фернан, улыбающийся, с огромным пакетом в руках.

— Еще живые? — спросил он забавно и подмигнул мне.

— Еле-еле. Съел последнюю корку хлеба.

— Вот, насыщайтесь. Мне поручили принести вам сухой паек. Жгучая еда будет не скоро.

Он положил СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава сверток на стол, а сам зашагал по лаборатории, тихонько насвистывая пользующуюся популярностью песенку.

Я с алчностью набросился на сухие галеты и копченую колбасу. Проглотив несколько кусков, я спросил:

— Чему вы так радуетесь?

— Как чему? Тому, что началось!

— Что началось?

— То, что в какой-то момент должно было начаться Рабочие СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава Грабера разбежались. Нет ни поваров, ни прислуги, ни носильщиков, ни истопников. Ушли шоферы, не считая немца-водовоза. Хозяйству доктора местные обитатели объявили бойкот. Началась стачка?

— И с чего это вдруг?

Фернан подошел ко мне совершенно близко и, сощурив глаза, произнес:

— Шварц убеждал меня, что все дело в суеверии. Но я знаю, что СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава это не так.

Я закончил жевать и уставился на него. Он присел на край стула и закурил.

— Молвят, посреди местных арабов разнесся слух, что живущие за этой стенкой европейцы ниспосланы на землю самим сатаной! Жить и работать совместно с белоснежными людьми за стенкой все равно, что поносить СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава аллаха. Вот они и ушли.

— Это вам так поведал Шварц?

Фернан кивнул головой.

— Лжет. Не веруйте ни одному слову.

— А я и не верю.

— Меж иным, только-только итальянец Сакко из барака доктора Шварца намекнул мне что-то насчет воды. Понимаете, был таковой случай. Когда я ехал сюда СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава через пустыню, я предложил собственному шоферу стакан воды. Он отказался, да еще с таким характером!

Фернан задумался.

— Вода либо не вода, а тут что-то неладное. Все выяснится тогда, когда вы побываете на испытаниях.

— Вы не отказались от этой идеи?

— Напротив. Я пришел к вам, чтоб уточнить наш план, точнее, план СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава вашего проникания на тесты.

Я улыбнулся. Этот человек гласил со мной так, будто бы бы был в институте по последней мере столько же, сколько и я. А ведь он жил тут всего некоторое количество дней!

— Я вас слушаю.

— Итак вот, я вчера деньком побывал в вашем оазисе красных СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава пальм Вы понимаете, что же все-таки это такое?

Я кивнул головой.

— Вы там тоже были?

— Был.

— Отлично. Тогда вам легче будет разъяснить. Вход в оазис лежит через кухню…

— Какую кухню?!

— Ту, посредине которой стоит печь, большущая печь, — удивленно объяснил Фернан.

— А почему вы думаете, что это кухня?

— Поэтому, что я СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава сам лицезрел, как некий неловкий, широкоплечий верзила варил в котлах пищу и потом увозил котлы за изгородь справа. Это шагов 50 от кухни.

— А я кухню принял за оранжерею! — признался я смущенно.

— Она мало припоминает оранжерею. Там вправду расставлены кадки и горшки с закаменевшими растениями, но основное предназначение СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава этого помещения — быть кухней.

— И вы лицезрели, как там варится и жарится еда? — засмеялся я.

— Представьте для себя, да. Повар, либо как его, какое-то неловкое глухое и немое существо. Мне было не очень тяжело, приотворив дверь трансформаторного ящика, смотреть, как и что он делает. Я лицезрел, как он СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава готовил мясное блюдо. Он рубил кривым железным палашом тушу не то свиньи, не то барана, вымоченного в чане с густой темной жидкостью. Когда его варево закипело, помещение заполнилось таким смрадом, что мне пришлось закрыть дверь и спуститься на несколько ступеней вниз…

Мы замолчали. Фернан прочел в моих очах вопрос и ответил СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава на него легким пожатием плеч. Вправду, разве можно было сказать, для кого готовилась пища?

— Когда повар, нагруженный котлами, покинул помещение, я вышел из собственного убежища и провел разведку. Сейчас мне ясно, как просочиться на испытательный полигон — туда, где находятся главные объекты опытов Грабера.

— Как?

— Шагах в СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава 30 от ворот вырастает пальма, прямо у стенки. Ее крона высится высоко над проволочными заграждениями, а ветки простираются на запрещенную местность. Необходимо влезть на эту пальму и спрыгнуть вниз…

— Ограда имеет высоту около 7 метров. Крона высится на высоту около 10 метров. Не кажется ли вам, что таковой способ посещения потайной местности несколько рискованный СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава?

Фернан улыбнулся:

— Нет, не кажется, если учитывать, что песок тут глубочайший и мягенький. Необходимо только суметь спрыгнуть не на ноги, а свалиться на бок. Вы когда-нибудь прыгали с парашютом?

Я покачал головой:

— Нет. Но это непринципиально. Я сделаю так, как вы предлагаете.

— Другого пути нет.

— Означает, будем действовать СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава по-вашему.

— Сейчас самое главное. Я уверен, что в денек приезда военных вас никто беспокоить не будет. Не думаю, чтоб эти солдафоны интересовались, как вы выполняете свои спектральные и рентгеновские анализы. Их, естественно, будет заинтересовывать главный итог исследовательских работ Грабера.

— Какой?

— Не знаю. Это вы должны узреть СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава своими очами. Итак вот, в денек приезда начальников Грабера вы должны посиживать около окна и глядеть в сторону моей лаборатории.

Фернан взял меня за руку и подвел к окну.

— Там, на самом последнем окне, я поставлю тигель и зажгу в нем кусочек бумаги. Как вы увидите пламя — спускайтесь в ящик и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава что есть мочи ползите по трубе к красным пальмам. Я вас встречу в тамбуре под кухней.

— А откуда вам будет понятно, что мне пора?

— Из собственной лаборатории мне лучше видно, что будет делать Грабер. Я буду знать, когда он начнет изготовления на испытательном участке для приема больших СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава гостей.

— Ну что ж, мне понятно, — произнес я. — Только я боюсь, что план может просто провалиться тогда и несдобровать ни мне, ни вам.

Фернан положил мне руку на плечо и произнес:

— Вы не должны мыслить о поражении. Вы должны мыслить только о победе. Это ваш долг. Могу вас заверить: в борьбе СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава против Грабера мы не одни…

Я горько усмехнулся и шепнул:

— Никто ничего о нем не знает…

Фернан тихонько засмеялся:

— Ох, не думайте так! Не запамятовывайте, местные обитатели от Грабера бежали! Мне что-то не очень верится, что они так просто согласятся на то, что на их родной СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава земле поселился бес. Аллаху такое не очень нравится! — добавил он забавно.

“НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО!”

Рано с утра я сел у окна собственной спальни и стал глядеть на черную полоску асфальтовой дороги, которая протянулась повдоль восточной ограды. Кругом будто бы бы все вымерло. Даже часовые куда-то пропали. Из труб резиденции Грабера СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава не валил дым, как обычно.

Когда солнце взошло высоко над пальмами, я увидел, как по асфальтовой дороге стремительно прокатила закрытая автомашина, а за ней 2-ая. Оба автомобиля обогнули кирпичное здание резиденции Грабера и скрылись за углом. Приблизительно через 10 минут после чего я поднял телефонную трубку.

— Да, — раздался СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава резкий и сердитый глас фрау Айнциг.

— Будьте добры, соедините меня с государем Фернаном, — попросил я.

— Ни с кем я вас соединять на данный момент не буду. И вообщем, прошу вас, Мюрдаль, сейчас никого звонками не беспокоить.

— Почему? — удивленно спросил я. — Разве сейчас воскресенье?

— Не задавайте глуповатых вопросов. Таково распоряжение.

Она СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава повесила трубку, и я облегченно вздохнул. Означает, время действовать пришло. Лишь бы не проглядеть сигнал.

Около 10 часов я увидел в окне барака, где находился Фернан, ярко-оранжевое пламя. Оно появилось на несколько секунд и здесь же пропало. Через пару минут оно появилось вновь, и я решительно пересек комнату. Около СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава бетонной тумбы спектрографа я поднял линолеум и положил под него кусочек жести. После чего я лег плашмя на пол и стал ожидать. Это длилось минут 5. Звонка не было. Означает, сигнализация замкнута накрепко.

Как и до этого, я подполз к железному ящику с изображением черепа и влез в подземелье. Сейчас я СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава сделал весь путь до оазиса существенно резвее, чем ранее. Сейчас я отлично знал, как необходимо ползти, чтоб одежка не цеплялась за кабельные крючки. Я учитывал, как необходимо сберегать силы, и потому не делал никаких излишних движений. Я дышал глубоко и ритмично. Скоро впереди заблестел огонек. В конце пути меня СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава ожидал Фернан.

— Поднимайтесь. Тут можно встать на ноги, — произнес он шепотом.

Он посодействовал мне, и мы несколько секунд молчали.

— Пока все идет отлично, — в конце концов шепнул он. — Минут 10 тому вспять вся компания во главе с медиком Грабером ушла на испытательный участок. В оранжерее никого нет. Так СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава что идите туда. Когда вы окажетесь в саду, пытайтесь идти за первым рядом грядок. Там вырастают какие-то кусты, и в случае необходимости за ними можно будет спрятаться. Ну, а что касается того, как быть, когда вы попадете на испытательный участок, то это находится в зависимости от вас. Что СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава и как там размещено — я не знаю…

— Отлично. Что я там должен делать?

— Глядеть. Только глядеть. Если вам все станет ясно — отыскиваете путь к отступлению.

Он прочно пожал мне руку и легонько толкнул в плечо.

— Пора, — произнес он. — Плохо, что смотр они затеяли деньком.

— Да. Ночкой было бы проще.

— Кстати СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, имейте в виду, что сейчас должно произойти очередное принципиальное событие. Оно вам на пользу…

— Событие? Какое?

— Об этом после. Итак, вперед.

Фернан осветил крутую лестницу, поднимавшуюся в оранжерею, а когда я приоткрыл дверь, он выключил свет и, пригнувшись, скользнул в углубление вправо.

В оранжерее я пару минут стоял СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава ослепленным. Тогда, ночкой, все, что тут росло, казалось изготовленным из какого-то темного материала. Сейчас, при дневном свете, я увидел, что на столах, и повдоль окон, и рядом с большой печкой стояли кадки с растениями, листья которых имели бледно-желтый цвет. По форме листьев я сходу вызнал лимоны, банановую СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава пальму, кустики помидоров. Плоды имели грязно-серый колер. Солнце стояло высоко, и эта умопомрачительная оранжерея была заполнена све­том. В далеком углу находились баки с грязно-бурой жидкостью. Песок в кадках, где росли растения, был мокроватым, а по бокам показывались следы белоснежного налета. Разумеется, растения, поливали не обыкновенной водой СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, а каким-то веществом.

Я вышел в сад и перешел за 1-ый ряд прямоугольных могил.

Оазис был широким, хотя, если стать во весь рост, можно было созидать его границы со всех боков. Он был огорожен, как и вся территория института, высочайшей глиняной стенкой. Справа от кухни она была мало СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава выше, и в углу, где она упиралась в западную ограду, находились маленькие ворота.

Я пошел к этим воротам, периодически оглядываясь по сто­ронам. Кругом правило безмолвие — такое, какого никогда не бывает в реальном саду с живыми растениями и деревьями. Солнце пекло бесчеловечно.

Обходя одну из песочных могил с бледно-желтыми кустиками СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, я увидел, что над уровнем песка высятся железные трубы, изъеденные ржавчиной. Трубы торчали на всех грядках. Наверняка, с помощью их все, что тут росло, поливалось влагой.

“Чем их поливают?”

Я просунул палец в трубу и извлек каплю мутной воды. Когда я лизнул воду, рот обожгло кое-чем горьковатым СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава и жгучим.

“Щелочь! Концентрированная щелочь? Наверняка, едкий калий…” — поразмыслил я, сплевывая горько-со­ле­ную слюну.

Когда я приготовился перебежать маленькой просвет меж грядками, из-за ворот послышались голоса. Кто-то звучно говорил, и разговор время от времени прерывался взрывом хохота. Что было мочи я устремился к пальме у стенки и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава спрятался за ее ствол. Через минутку калитка отворилась, и в сад вышло 6 человек.

Во главе компании выступал маленького роста мужик с непокрытой головой, в белоснежных штанах и легкой рубахе с обширно распахнутым воротником. Рядом с ним шагал высочайший германец в офицерской форме, в каком я сходу СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава вызнал доктора Шварца. Потом я увидел даму в очках, в широкополой шапке и еще 4 человек — 2-ух военных, в форме, и 2-ух в гражданском.

Мужик с непокрытой головой и в распахнутой рубашке был доктор Грабер. Я об этом сходу додумался. Он уверенно шагал меж грядок и по-английски давал разъяснения своим спутникам СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава.

— Вот этим мы их и кормим. Ситуация выходит непростая. Оказывается, не много переработать их. Необходимо переработать всю природу — растения, животных — все для их питания! Диета Должна соответствовать новейшей биохимической организации.

Один из офицеров наклонился над грядкой, сорвал огурец и попробовал откусить.

— Черт возьми, ведь он горьковатый! И жесткий СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, как подметка! — заорал он отплевываясь.

Опять взрыв хохота.

— Естественно. Но это как раз то, что им необходимо. Если их высадить на обыденную диету, их сходу придется отправлять в музей!

— И длительно вам пришлось разводить это хозяйство? — спросил южноамериканский полковник.

— Да. Практически 5 лет. К моему удивлению, после введения катализатора в корневую СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава систему пальмы перевоплотился в кремнийорганические всего за два года. Нам пришлось повозиться с их подкормкой. Сейчас они дают очень отличные кокосовые орешки и бананы. Мы сервируем их на десерт.

Все снова засмеялись.

— Вон там помещается кухня. 1-го из их мы научили искусству готовить пищу, и он совладевает СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава с этой задачей искрометно. По совместительству этот исполняет обязанности и садовника, и огородника.

— Они что все-таки, все овощееды? Либо вы время от времени кормите их и каменным мясом, либо как оно там, по-вашему, именуется?..

— Да, они получают силикатные белки. Для этого мы держим зайчиков, овец, кое-какую птицу… Правда СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, с этим материалом возни сильно много. Каждую особь приходится переделывать раздельно… Если мне получится решить делему кремнийнуклеиновых кислот…

— Ну что ж, ясно, государь Грабер, — оборвал южноамериканский полковник. — Пойдемте назад. Там, видимо, все готово. Означает, решение препядствия наследственности упирается в кремнийнуклеиновые кислоты, которые пока не получаются, так?

Все скрылись за СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава стенкой, и я не расслышал продолжения разговора. В душе зародилась тревога, но я еще не прекрасно для себя представлял, о чем я тревожусь.

Когда голоса стихли, я обхватил ствол пальмы руками и стал медлительно подниматься ввысь. Дерево было покрыто толстым слоем каменистой коры, о которую было просто опираться ногами СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава. С каждой секундой я подымался все выше и выше, пока не оказался на уровне стенки.

Перед моими очами проходили два ряда колющейся проволоки. В конце концов я добрался до кроны. Жесткие листья царапали лицо.

За стенкой стояли два строения, напоминавшие по собственному виду не то гаражи, не СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава то ангары для маленьких самолетов. В большой ангар вошли все, не считая Грабера. Он повернул вспять и скрылся в малом ангаре. Скоро оттуда неспешной, грузной походкой потянулись какие-то люди. Они шли гуськом, вереницей, чуть передвигая ногами. У их был очень странноватый вид. Их плечи были безмерно широкими, шли они с низковато СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава опущенными головами. Создавалось воспоминание, как будто эти люди были высеченными из томного камня. Они напоминали неловкие скульптуры, сделанные скульптором-импрессионистом. С боковой стороны шеренги шагал Грабер с длинноватой тростью и попеременно тыкал ею то в 1-го, то в другого. Время от времени он выкрикивал какие-то гортанные звуки, и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава странноватые люди не направляли на него внимания. Они шли и шли, скрываясь за широкой дверцей огромного ангара. Их было человек пятнадцать, все в светлых штанах, без рубах, обнаженные до пояса.

Лицезрев это шествие, я вдруг все сообразил. Мне стало страшно. Сердечко забилось в гневной злости. Забыв об угрозы, по СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава жесткой, как металл, пальмовой ветке я прополз над стенкой и спрыгнул вниз на глубочайший мягенький песок.

Несколько секунд я бездвижно лежал, озираясь вокруг.

Потом пробрался ко входу в большой ангар. Помещение было освещено только маленькими окнами вверху, и после броского солнечного света сначала ничего нельзя было узреть. Были слышны СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава только звонкие голоса. Скоро я увидел кучу каких-либо ящиков в углу и спрятался за ними.

— 1-ое испытание не такое уж и показательное, — звучно гласил Грабер. — Прошу вас, мистер Улбри, возьмите этот железный пруток и изо всех сил лупите хоть какого из их.

Странноватые люди стояли в СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава одну шеренгу перед маленьким бассейном посредине ангара. Их лица были тусклыми, глупыми. Это были уже не люди, а каменные скульптуры, грузные мумии, сделанные беспощадным гением доктора Грабера. Мое сердечко гневно колотилось. Но я еще не осознавал, зачем был поставлен этот страшный по собственной беспощадности опыт.

— Прямо так и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава лупить? — удивленно спросил Улбри, взвешивая в руках томную железную палку.

— Естественно. Представьте для себя, что перед вами обычное бревно. Давайте я вам покажу.

Грабер взял у нерешительного мистера Улбри пруток и, подойдя к одному человеку, замахнулся и стукнул его по плечу. До боли в очах я сжал веки. Послышался удар СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава, будто бы бы вправду он пришелся не по телу человека, а по чему-то очень жесткому…

— Сейчас дайте попробую я.

Послышалось еще несколько ударов. Я приоткрыл глаза. Я увидел, как любой из присутствовавших замахивался и ударял бездвижно стоявшего человека.

— А вот этот застонал! — воскрикнул один гражданский.

— У него еще не на СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава сто процентов вышло замещение углерода на кремний, — растолковал Грабер. — Через неделю он будет как все.

Когда избиение окончилось, и палачи всласть наговорились, выражая свое восхищение достижением доктора Грабера, началась 2-ая серия испытаний.

— Физиологические процессы в их организме очень замедленны, — разъяснял дальше Грабер. — Для их обычная температура среды — это СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава чего-нибудть около шестидесяти градусов выше нуля. Если температура ниже, им холодно. Жару они начинают ощущать при трехсот пятидесяти градусах. Тут у нас бассейн с нагретым веществом едкого калия. Какая на данный момент тут температура, фрау Айнциг?

— Двести семнадцать градусов, — ответила дама в шапке.

“Итак вот она, фрау СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава Айнциг”, — через зубы шепнул я.

— В этом бассейне они на данный момент будут с наслаждением купаться. Смотрите.

Грабер зашел за спину 1-го из людей и стал тыкать в него собственной палицей.

— А чем вы их шевелите? — спросил германский генерал.

— Электронный разряд высочайшего напряжения. Если в их разряжать ток при СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава напряжении более семисот вольт, это им не нравится. Тут у меня в кармашке батарейка и маленькой трансформатор.

Человек, которого он подгонял, медлительно подошел к дымящемуся бассейну и грузно прыгнул в жидкость. Прямо за этим послышались безобразные, нечленораздельные уханья. В воды он делал неловкие движения, как толстые люди, не умеющие СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава плавать.

— Купаться тут им очень нравится, — объяснил Грабер. — На данный момент сюда мы загоним всех, не считая этого, который еще не вполне оформился.

Один за одним в бассейн прыгнули все. Ангар заполнился рокотом нечеловеческих голосов. Густая раскаленная жидкость пенилась, и в ней неуклюже ныряли и плавали кремниевые существа…

— Им так СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава понравилось, что вы их ничем отсюда не изгоните!

— Это сделать до боли просто. На данный момент мы будем заполнять бассейн прохладным веществом, и они вылезут сами. Фрау Айнциг, откройте кран!

Через минутку, тяжело переваливаясь через край, из бассейна начали выползать каменные люди. От их тел в воздух СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава подымался едкий пар. Кто-то из присутствующих закашлял. Янки попятился в сторону и перебежал на обратную сторону бассейна.

— Любопытно, а могут ли они двигаться в огне? Если, скажем, необходимо будет пройти через пылающее здание либо через горящий лес? Вы ведь понимаете, там, в Рф, с таковой необходимостью во время СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава войны приходилось иметь дело. — Это гласил германский генерал, низенький, старенькый, в очках.

— Могут. Мы делали опыты, и оказалось, что наши наилучшие экземпляры в состоянии находиться в пламени до пятнадцати минут. Они могли бы выдержать и больше, но их кровь начинает насыщаться углекислотой, и в ней появляется нерастворимый карбоглобулин кремния, который СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава закупоривает кровяные сосуды.

— Ну что ж, пятнадцать минут — это не так не много.

— А чем вы нас еще порадуете?

— Последнее, что я вам желаю показать, это их пулеустойчивость.

— Что?

— В их можно стрелять.

— И это их не…

— Нет. Правда, это относится не ко всем. Пули совсем неопасны для СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава закоренелых, так сказать, престарелых экземпляров. Шварц, установите, пожалуйста, пулемет по ту сторону бассейна.

Я с страхом смотрел, как мой “патрон”, доктор химии Шварц, прошел в далекий угол ангара и скоро возвратился с пулеметом на треноге. Он обошел бассейн и оказался совершенно рядом с кучей ящиков, за которыми я прятался. Тем временем Грабер СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава загонял на обратную сторону бассейна 2-ух человек.

Ранее момента мне казалось, что кремниевые существа совсем безразличны к тому, что над ними делают их истязатели. Но сейчас было видно, что это не так. Как появился пулемет, строй зашевелился, распался, некие стали медлительно пятиться вспять, послышалось глухое мычание…

— Они страшатся СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава! — воскрикнул Улбри.

— Да. Это больно. Но, естественно, терпимо. Вот. Сейчас можно начинать.

Я практически вполне высунулся из собственного убежища и обширно раскрытыми очами смотрел на ужасный расстрел. Сначала Шварц сделал несколько одиночных выстрелов. Те, кто стоял у стенки, резко содрогались… Какой-то из них поднял руку и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава прикрыл свою грудь. Другой сделал пару шажков в сторону.

— Сейчас дайте очередь, — скомандовал Грабер.

Шварц надавил на курок и выстрелил длинноватую пулеметную очередь. Люди у стенки встрепенулись и застонали. Я зажмурил глаза. В это время в один момент послышался членораздельный глас. Кто-то из строя, прилагая большущее усилие, произнес СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава по-немецки:

— Окаянные…

Стрельба закончилась. Тогда и глас стал еще больше явственным:

— Окаянные животные… Изверги… Будьте вы прокляты!.. — Это кто? — звучно спросил германский генерал.

— Это новый экземпляр, — забавно объявил Грабер. — Один наш прошлый биолог, Фрелих. Помните, я вам доклады­вал. Он тут решил организовать мятеж.

Фрелих, Фрелих! Тот Фрелих, который приносил мне СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава на анализ кроличью кровь. Тогда его избил Шварц. И вот что они сейчас с ним сделали!

— Будьте вы прокляты!.. — простонал Фрелих. К нему подошел генерал и изо всех сил стукнул по его лицу стальной палкой.

— Будьте вы прокляты!.. — продолжал гласить германец.

От ярости я заскрежетал зубами. Это СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава было жутко. Германский генерал избивал собственного изувеченного соотечественника! А тот с нечеловеческим упорством продолжал повторять слова проклятья.

В это время послышался звучный смех Грабера.

— Вот видите! Вы его бейте, а ему все нипочем! Каковой, а? Ведь такие устоят против чего угодно!

— А ну-ка поставьте его к стене, — скомандовал СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава совсем озверевший германец. — Дайте по нему неплохую очередь, чтоб знал!

— Не стоит. Он еще не вполне отвердел. Его тело еще недостаточно плотное.

— Черт с ним. Ставьте, — отдал приказ генерал, вытирая платком потное лицо.

— Будьте вы прокляты!.. — стонал Фрелих.

— К стене! Нечего церемониться! — настаивал германец.

— Может быть, не стоит, государь СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава генерал? — увидел южноамериканский полковник.

— К стене! Вы, америкосы, должны научиться быть ожесточенными, по другому мы никогда не выиграем войну!

— Через неделю он будет, как и все, — пояснял Грабер.

— Будьте вы прокляты…

— К стене!!

Грабер с сожалением пожал плечами и, подойдя к Фрели-ху, стал его подталкивать прутком. Тот медлительно пошел СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава к стенке, и я увидел, что в его осанке еще осталось что-то человеческое, живое. Он шел, подняв томную голову так высоко, как мог, а его недвижные глаза источали ненависть к монстрам, низвергшим людей до уровня каменных кумиров…

От ярости и возмущения у меня потемнело в очах, тело СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава покрылось прохладным позже, сердечко, как тяжкий молот, колотилось в груди. Сам не замечая того, сжав кулаки, я вышел из убежища.

— Стреляйте! — кликнул германский генерал медику Шварцу.

— Будьте вы прокляты… — простонал Фрелих.

И в этот момент я не выдержал. Я сорвался со собственного места и ринулся на Шварца. Я СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 6 глава схватил его за гортань и нечеловеческим голосом заорал:

— Не убивайте его, слышите! Не убивайте!

Далее я не помню, что было. Послышались выстрелы. Кто-то заорал. Ко мне подбежали, кто-то стукнул меня по голове.


stoimost-prozhivaniya-vtorogo-cheloveka-v-nomere-stranica-2.html
stoimost-putevki-licenzii-na-vremya-provedeniya-i-pitanie-zavtrak-obed-vhodyat-v-registracionnij-sbor.html
stoimost-putevok-i-dati-zaezda-na-osennie-kanikuli-2017gdati-orientirovochno.html