СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава

Когда электроды оказались на месте, Алик внимательно поглядел на нас из мглы, потом повернул переключатель.

Восемь перьев, все сразу, пронзительно взвизгнули и заплясали на бумаге. Как загипнотизированные, мы смотрели в саркастические пустые глазницы. А прибор продолжал торопливо и взволнованно выписывать лихорадочную кривую биотоков бодрствующего человека.

— Вот так… — поучительно произнес Монин. Мы встали СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава и поспешно стали с ним прощаться, опасаясь снова посмотреть на столик рядом с электроэнцефалографом.

В мгле мы сбились с пути, длительно шли по высочайшей влажной травке, обходя низкие черные строения, шагали повдоль железной решетки, за которой простиралась меркло освещенная сырая улица. Ветки шиповника цеплялись за плащи СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава и тошно царапали по поверхности. Когда, в конце концов, мы вышли из ворот и тормознули, чтоб передохнуть, наш членкор Федя Егорьев произнес:

— Наводки. Естественно, наводки от сетевого тока…

С этой комфортной, успокоительной идеей мы разъехались по домам…


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Прочитанная книжка безизбежно уходит в прошедшее. Любая, вобщем, по-своему. Одна перестает быть нашим нынешним СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава живым впечатлением, но остается в памяти. Другая просто исчезает, проваливается куда-то в небытие, как будто ее и не было. Другой раз даже тяжело позже вспомнить, читал ты эту книжку либо не читал.

Произведения, собранные в этом сборнике, написаны в различное время: одни — лет 5–6 тому вспять, другие — семь СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава–восемь. На 1-ый взор, срок маленькой, но ведь идет речь о таковой бурно развивающейся области литературы, как научная фантастика, а это меняет дело. С каждым годом пишется больше научно-фантастических повестей, рассказов, романов, с каждым годом мы становимся все требовательнее. Фантастика стареет стремительно. Потому сказать, что мы помним ту СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава либо иную вещь, прочитанную 5–10 годов назад, означает сказать много. А “Страну багряных туч” Стру­гацких и рассказы и повести А.Днепрова мы помним. Сейчас же, будем надежды, они опять станут живым впечатлением для тех, кто пересчитает либо прочитает их поновой.

“Страна багряных туч” была задумана и начата СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава за год до пуска первого искусственного спутника Земли, в 1956 году. Тема покорения космоса, одно время основательно заброшенная, опять просочилась в эти годы в сознание фантастов. Когда Стругацкие брались за перо, И.А.Ефремов уже заканчивал “Туманность Андромеды”. Она вышла в 1957 году. Год начала галлактической эпохи стал годом, когда русская фантастика СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава вступила в самый собственный знаменательный период развития. “Страна багряных туч” появилась два года спустя. Но Иван Ефремов, приступая к “Туманности Андромеды”, был уже опытным писателем, чего никак нельзя сказать про Аркадия и Бориса Стру­гацких.

Они полностью принадлежа! новенькому периоду развития русской фантастики, и “Страна багряных туч” — их 1-ый роман СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава.

Когда писалась эта книжка, Борис Стругацкий был аспирантом Главной астрономической обсерватории в Пулково (ГАО). Старший, Аркадий, сначала работы над романом был переводчиком-референтом в Институте технической инфы, в конце — редактором Гослитиздата. По образованию он японист. Работа над романом никак не была для их отдыхом от неизменных занятий СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава, быстрее — новым методом их внедрения. Бессчетные дела героев описаны с подробностями, известными только экспертам, и с умением, присущим только писателям. У начинающих литераторов оказалась на уникальность крепкая хватка. Стоит прочесть несколько страничек, и сходу становится ясно — эти люди лицезреют, слышат, ощущают то, о чем пишут.

И все таки, разве СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава не устарел этот, написанный восемь годов назад роман? Ну, скажем, с научной стороны? К примеру, разве Венера такая, как ее обрисовали Стругацкие?

Правильно, Венера другая. У нас еще сильно мало испытанных данных об этой планетке, но не остается колебаний, что основная трудность, с которой столкнулись бы астронавты, высадившиеся на Венере, состояла бы СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава в неописуемо больших температурах ее поверхности и атмосферы. Несколько сот градусов выше нуля по Цельсию — навряд ли можно придумать худшие условия для существования развитых форм органической жизни и для пребывания землян на этой планетке. Перед этим ничто и радиоактивные пустыни, и атомные вулканы, и темные бури СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава, описанные Стругацкими. В одном из следующих романов Стругацких, “Возвращении”, герой встречает группу людей, готовящихся лететь на Венеру, для того чтоб перевоплотить ее “во вторую Землю”. “— Венеру? — спросил он недоверчиво… — А вы были когда-нибудь на Венере?” Как досадно бы это не звучало, недоверие героя оказалось оправдан­ным…

Все это СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава так. Одно только ошибочно — схожий подход к роману. Будь “Страна багряных туч” научно-популярным произведением, произнесенное просто перечеркнуло бы эту книжку С художественным произведением дело обстоит по другому.

Естественно, создатель научно-фантастического романа старается исходить из достоверных данных — во всяком случае тогда, когда идет речь о вещах общеизвестных. Никто не станет писать СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава роман, основанный на догадке о том, что Земля плоская и стоит на 3-х китах. Примись Стругацкие за собственный роман на данный момент, у их бы все на Венере смотрелось по другому. Либо все смотрелось бы точно так же, но планетка называлась по другому. Мы знаем, что создатели не СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава угадали правду о Венере. Но кто мешает нам представить какую-либо иную из бессчетного огромного количества планет, где условия окажутся схожими с “Венерой” “Страны багряных туч”?

Роман принято судить по тому, как соблюдена логика задачки, поставленной самим художником. В том числе, если идет речь о научно-фантастическом романе, и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава логика научная. А эта логика соблюдена у Стругацких идеально. В этом романе заключено в эмбрионе много из того, что составит позже силу Аркадия и Бориса Стругацких, — и точность детали, и попытка нарисовать нравственный конфликт, и напряженность деяния, но главное — и это обещало последующие успехи Стругацких — умопомрачительная для начинающих последовательность художественного СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава мышления.

Эта последовательность мышления, эта верность живописцев самим для себя посодействовала позже Стругацким показать себя такими разнообразными писателями. Они вольны выбирав всякую отправную точку — фактическую и художественную -для собственного романа, но позже уж, что именуется, оказываются рабами идеи и не оставляют ее до того времени, пока СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава не извлекут из нее все вероятное. Самые, казалось бы, непохожие один на другой романы и повести Стругацких имеют в собственной базе это общее свойство таланта писателей.

И, очевидно, общие идеи, высказанные через героев.

Герои “Страны багряных туч” с их прозаической непритязательностью, требовательностью к для себя, большой честностью послужили типичным нравственным СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава образцом, по которому мерялись плюсы и недочеты других персонажей романов и повестей, написанных Стругацкими. Писатели гласили позже о тех, кто похож, и о тех, кто не похож на этих героев

Вобщем, не следует забывать об одном обстоятельстве.

Именовать героя образцом — это, естественно, означает сказать о нем отлично, но все таки СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава не означает сказать довольно. О героях “Страны багряных туч” в самом романе сказано отлично, но не много. Они скованы, их как будто давит всегда груз обязанностей перед сюжетом. Героям Стругацких предстояло еще освободиться, сделаться радостными и мало безбашенными научными сотрудниками (младшими) либо даже совершенно безбашенными школьниками (правда, старшими) и СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава не делать показывать свою преданность делу с помощью военной выправки и по-военному немногосложных ответов. Они как будто 5ы повзрослели, невзирая на все свои несолидные повадки — снаружи их совершенно уже не достаточно трогает.

Стругацкие сделали го, что удается далековато не многим — сделали собственного героя. Нас не должно потому СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава поражать, что их герои перебегают из романа в роман. Не должно это нас и пугать. Писателям не угрожает опасность тормознуть в собственном развитии. Их герой выходит из каждого последующего романа не таким, каким он туда вошел, и процесс этот длится безпрерывно. Еще бы! Герою нужно столько выяснить о жизни СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава, и он, соприкасаясь с ней, изучая ее, вмешиваясь в нее, не остается прежним.

Герои Стругацких молоды — ими движет юная жажда зания, обостренное, как это бывает в молодости, нравственное чувство, они психологически подвижны, не заштамповались в обычных реакциях.

Это преобразование героя началось уже в границах ранешнего цикла Стругацких — в “Пути на Амальтею”, “Стажерах СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава”, “Возвращении” и сказалось в следующих вещах, любая из которых завоевывала им все новых и новых читателей. Книжки “Дальная Радуга”, “Тяжело быть богом”, “Попытка к бегству”, “Пн начинается в субботу” и другие более поздние произведения написаны уже зрелыми писателями. Некие из этих вещей принадлежат к наилучшим образчикам русской фантастики СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава в целом.

Герои этих вещей владеют юный, непритупившейся совестью и остротой эмоций.

Таковой герой всегда много дает писателю, но в особенности уместен он оказался конкретно в научно-фантастических произведениях нашего времени.

Человек, отважившийся просочиться в чужие миры, должен быть готов к встрече с непохожим, непонятным, неправдоподобным, и в этой встрече СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава он не сможет, не захотит остаться в роли наблюдающего. Ему придется принимать решения, совершать поступки, делать непредвзятые выводы.

Тупица, отворачивающийся от непривычного со словами “не может быть”, тут неуместен. Тут нужен человек, свободный от пред­рассудков.

Но галлактическая эпоха начинается на Земле. Конкретно на Земле человек СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава вырос так, что смог устремиться в космос. И для каждого нового шага вперед, в глубины космоса он находит все более твердую и широкую стартовую площадку на нашей планетке. Эту стартовую площадку расширяют и крепят все успехи науки, техники, разума в целом. И потому мы не непременно встречаем героев Стругацких СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава в далеких галлактических рейсах. Они возникают часто и в более обычных критериях — другое дело, что они могут и обычное вынудить смотреться особенно.

“Страна багряных туч” приметно распадается на две части. В одной (она делится, в свою очередь, на две половины) герои готовят полет на Земле и летят на Венеру. Тут они находятся СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава в окружении вещей необыкновенных, но изготовленных своими руками для собственных целей. В другой сталкиваются с агрессивной природой Сейчас все обычные понятия смещаются. Герои не просто сталкиваются с большенными трудностями, главное — это внезапные трудности, заблаговременно к каждой из их не подготовишься. Не только лишь физические, да и нравственные свойства СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава героя подвергаются испытанию, при этом последние испытанию двойному Спасительная сила привычки не приходит на помощь герою — разве что привычки ощущать себя во всем и до конца человеком.

У 1-го из наилучших современных западноевропейских писателей швейцарца Ф.Дюренмата есть маленькая сатирическая радиопьеса о Венере — “Операция Вега”. Венера сделалась в СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава мире грядущего местом ссылки уголовных преступников. Условия на этой планетке так тяжелы, что даже неясно, выживают осужденные после того, как их туда забросили, либо нег. Но, как выясняется, ссыльным землянам удалось закрепиться на чужой планетке. При всем этом неизменная борьба за существование, неизменный труд делают их очень хорошими СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава людьми — намного лучше, чем прилетевшие к ним земные политики,

Герои Стругацких летят на Венеру не для того, чтоб отряхнуть останки Земли со собственных ног и морально преобразиться. И на чужой планетке они не перестают ощущать себя землянами. Их, временных жителей Венеры, связывает с Землей то, что и там и там они СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава труженики. Цель их полета полностью житейская: они должны приготовить условия, при которых станет вероятной эксплуатация богатых рудных месторождений Венеры. Но разве романтика труда отделима от схожей “прозы”?

В этой, “венерианской” части романа — много приключений. Но навряд ли уместно именовать “Страну багряных туч” приключенческим романом. Полет на Венеру подверг испытанию СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава силу, ловкость, внутреннюю стойкость героев — это правильно, но в этом романе, как говорилось, была попытка поставить нравственную делему, а она выходила за рамки приключенческого сюжета. Идет речь о проблеме, перед которой стоит Краюхин, — облегчить задачку экспедиции и тем точнее обеспечить новые экспедиции на Венеру с внедрением такого же СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава планетолета либо выполнить задание во всей его трудности.

Решена данная тема в первом романе Стругацких не очень выпукло, ну и весь роман был в чем либо компромиссом меж желаниями создателей и их способностями Потом, когда способности эти выросли, темы этого романа одна за другой начали реализоваться в отдельных вещах СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава. Тогда обусловился и особенный нрав нравственных заморочек, которые ставят писатели. Они молвят о столкновении человека с непокоренной природой в новых критериях. Эти необыкновенные условия и присваивают всю новизну дилемме. На 1-ый взор — обычная робинзонада. Но “Робинзон” сейчас — целый коллектив людей, очень в людском смысле разнородный, а кое-где за ним стоит СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава во всем многообразии и все население земли, спаянное победившей коммунистической идеологией и общей целью. Человек больше покоряет природу и больше раз or раза обнаруживает областей, требующих покорения. Вкупе с его познанием расширяется и неисследованная Вселенная. Человек не перестает быть Робинзоном. Он, казалось ему, изучил собственный полуостров, обжил СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава его, но в некий денек выяснит, что представлявшееся ему полуостровом было только его малой частью.

Эпосом восемнадцатого века были “Приключения Робинзона Крузо”.

Эпосом двадцатого века стала научная фантастика, рассказывающая о нескончаемой Вселенной.

И этой новейшей фантастике идиентично уместны приключения мысли и приключения мыслящих. Стругацкие пишут о тех и других СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава. Они не устилают мягенькими коврами землю, по которой ступают герои. В каком бы дальнем будущем ни происходили действия, все равно они происходят не с роботами, а с людьми. И на каких-либо участках большущего, все расширяющегося фронта, где идет схватка меж человеком и природой, происшествия могут сложиться не в СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава пользу человека. Стругацкие не играют в поддавки с читателем. Конец романа не предсказан заблаговременно. Он, как это всегда бывает у суровых живописцев, находится в зависимости от естественной логики событий, а не от воли создателей. Писатели не страшатся поведать о смерти собственных героев в “Стране багряных туч” и позже, еще больше решительно СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава — в “Дальной Радуге”, где погибает практически все население маленький планетки, на которой проводился непростой физический опыт. И все это, совместно взятое, присваивает рисуемым ими конфликтам такую серьезность, уверительность, современность, а героев их делает такими близкими нам и такими подходящими.

Стругацкие смогли ухватить самое главное, самое существенное СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава в современной фантастике — ее эпический смысл. Они могут писать и о каких-либо малеханьких уголках Вселенной, но при всем этом читатель помнит, как громадна Вселенная. Роман приключений в древнем смысле зондирует ее недостаточно глубоко. Стругацкие предпочитают роман другого типа — философский роман с приключениями.

“Страна багряных туч” положила начало развитию этого разнообразного, каждый СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава раз обновляющегося под пером писателей жанра.

С этим романом в советскую литературу вступили большие, известные на данный момент далековато за пределами нашей страны писатели.

Помещенные в этом же томе “Библиотеки приключений” произведения А.Днепрова представляют собой несколько другое ответвление современной фантастики. В центре каждого рассказа либо повести СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава писателя стоит какое-либо отдельное изобретение. Вокруг его судьбы развертывается сюжет. Действие развивается напряженно, конец неожидан, порою парадоксален. Свойства героев точные, но не развернутые.

Это короткое определение манеры Днепрова может, но, ввести в заблуждение. Разве не из числа тех же основ исходил старик Жюль Верн? — вправе спросить читатель. Разве он СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава тоже не опирался на отдельное изобретение? Разве не на том же строил сюжет? Разве не употреблял все старания, для того чтоб придать напряжение действию и восполнить недостаточную психическую разработку образов четкостью черт? И в чем тогда новизна А.Днепрова?

Чтение повестей и рассказов А.Днепрова просто рассеет это недоразумение. Днепров СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава — писатель по-настоящему новый, это ощущаешь сходу.

На чем все-таки основано это чувство?

Одну из основ современной фантастики составляют заслуги научной революции двадцатого века, преобразившей наше представление о мире. В предчувствии этой революции и на первом, предварительном ее шаге сделаны наилучшие произведения Герберта Уэллса, при СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава этом, когда Уэллс только начинал писать, современникам показалось очевидным разительное отличие Уэллса от Жюля Верна. Жюль Верн каждый раз пробовал наметить реальные пути к осуществлению тех либо других собственных проектов. Уэллс отделывался подробностями на вид убедительными, но на самом деле дела ничего не говорящими. Жюль Верн читал Уэллса, очень СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава его хвалил за силу воображения, но считал, что они с Уэллсом работают в совсем различных областях литературы.

В реальности это было не так. Просто Жюль Верн опирался на признанные, классические научные теории, требовавшие только разработки в деталях. Уэллс исходил из теорий новых, находящихся в процессе становления, и детали, когда он в СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава их нуждался, ему приходилось произвольно изобретать. Различие меж Жюлем Верном н Уэллсом состояло не в том, что они работала в различных отраслях литературы, а в том, что они представляли различные этапы развития одной и той же отрасли.

Фантастика, олицетворяемая Уэллсом, тоже прошла собственный цикл развития. Новенькая наука СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава, когда-то такая отвлеченная, все почаще находит конкретное воплощение. Умозрения ученых начала века преобразуются в большие установки, где разгоняют простые частички, ими предсказанные либо даже им неведомые, в ракеты, в атомные корабли и электростанции. “Определенная” фантастика опять обретает свои права — естественно, в этом случае, если она оперирует данными новейшей науки. А СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава в этом смысле А. Днепров — один из самых ознакомленных наших писателей. Он — кандидат физико-математических наук.

Вобщем, жанр, избранный А.Днепровым, просит остроты не только лишь научного, да и художественного и общественного мышления. А. Днепров обладает всеми этими свойствами.

Основная нравственная неувязка, стоящая перед героями произведений А СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава. Днепрова, это неувязка выбора. Резкого и безоговорочного выбора меж враждующими, не знающими примирения силами. Эта моральная неувязка неотделима от заморочек научных — ведь наука отдала в руки преуспевающих дельцов такое орудие, что они сделались небезопасны для самого существования населения земли. Выбор, который А.Днепров предлагает сделать своим героям, приходилось делать СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава уже не одному реальному ученому. Служить миру либо войне? Служить силам гуманности либо силам ликвидирования? Стать человеком либо выродиться в цивилизованного дикаря? Перед таким выбором ставит писатель собственных героев. Перед ним стоят и их макеты.

Все это тоже по-своему обусловливает форму произведений А.Днепрова.

Есть один пункт, в каком в СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава особенности тесновато соприкасаются произведения приключенческие и научно-фан­тас­ти­чес­кие. Это так именуемая предельная ситуация. Дело в том, что фантастика предпочитает изображать те либо другие научные заслуги не в их промежных, а в последних, завершенных, “готовых к употреблению” и тем более действенных формах. Приключенческая литература стремится СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава к той же эффективности и завершенности — только идет речь об эффективности и завершенности той либо другой, максимально напряженной ситуации.

А.Днепров предпочитает завершенные изобретения, способные принести незамедлительный драматический эффект, и близкие к окончанию ситуации. Он с ювелирной точностью отыскал свою манеру, и это — одна из решающих обстоятельств многих его удач СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава.

Чем лучше считать произведения Анатолия Днепрова — научной фантастикой либо приключениями? Ответить тяжело, может быть, нереально. И в этом — специфичность таланта создателя. Он умопомрачительно точно, с огромным чувством меры соединил два вида литературы, идиентично возлюбленных читателем. Потому мы опять обращаемся к его произведениям, размещенным пару лет вспять. Не для того, чтоб СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ШАГОВ 15 глава вспомнить забытое, а потом, чтоб опять испытать пережитое некогда наслаждение.

Ю.Кагарлицкий


СОДЕРЖАНИЕ


stoimost-programmi-na-cheloveka.html
stoimost-programmi-sostavlyaet-275-evro-na-odnogo-cheloveka-pri-kolichestve-40-uchastnikov.html
stoimost-prozhivaniya-pitaniya-i-uchastiya-7-sutok-s-odnogo-cheloveka-23-000-rub.html